Летом 1881 года учитель гимназии из маленького силезского городка Олау взял десятерых старшеклассников, в том числе собственного сына, и спустился с ними по Одеру на восьмивёсельной гичке до Штеттина — около 450 километров реки, — а затем вышел в Балтийское море. В немецких школах гребли тогда почти не знали; родителей со всех сторон предупреждали, что через несколько дней мальчики выбьются из сил и вернутся домой поездом. Этого не случилось. Доктор К. Лампе описал поход для «Шлезише цайтунг», а через два года, подробнее, для Wassersport — в надежде убедить других директоров отпустить своих учеников на реки.
Его рассказ — самое раннее описание долгого речного похода в журнале, и он задал тон многим последующим: тщательно описанные лодка, снаряжение и провиант; строгая маленькая дисциплина на борту; учительская радость при виде городов, полей сражений и мест, воспетых поэтами. Второй поход из Олау по той же воде, совершённый три года спустя, следует в следующей главе. Заголовки разделов принадлежат нам. — Л. Дудаков
Д-р К. Лампе, старший учитель гимназии в Олау
I. Гребной клуб гимназии в Олау
Я решился представить читателям Wassersport нижеследующий рассказ о речном путешествии через Среднюю и Нижнюю Силезию, Бранденбург и Померанию в уверенности, что среди них найдётся немало энергичных людей, которые сочтут мысль открыть гребной спорт для старших учеников наших гимназий достойной внимания и поддержки. Если где-нибудь я и мог надеяться найти союзников в деле распространения гребли в наших гимназиях и реальных училищах, то именно среди друзей немецкой гребли. Я имел в виду прежде всего тех господ, которые как члены государственных или городских учреждений так или иначе связаны с нашей системой образования. Если описание моего путешествия пробудит желание видеть подобные предприятия обычным делом в наших высших школах, оно исполнит своё главное назначение.
Весной 1880 года я основал гребной клуб для старших классов нашей гимназии. Вскоре в нём было больше тридцати членов, и на близком Одере закипела жизнь. К упражнениям в плавании прибавилось новое и ещё непривычное зрелище гребли. Вслед за четырёхвёсельной гичкой, которую мы назвали «Вега», мы построили красивую восьмёрку и поместили на её флаге три звезды пояса Ориона, а на носу — имя этого прекрасного созвездия. Классическое суеверие старшеклассников позднее этого не одобрило: стоило «Ориону» отправиться в дальний поход, как редко обходилось без бури и непогоды — деяний древнего nimbosus Orion, «тучегонителя Ориона». К концу лета к двум гичкам прибавилась парная выносная лодка «Блиц» — подарок старшеклассника Колиша, который затем ушёл отбывать свой год в уланы. Восемь «гренландцев» принадлежали членам клуба лично. Первую лодку такого рода привёз сюда В. Шарбиновский, ныне лейтенант 64-го пехотного полка принца Фридриха Карла. Вероятно, он мальчиком катался в такой по Одеру в Бреслау; мне же и в голову не приходило, что в мои годы и при весе в 174 фунта я ещё смогу научиться уверенно управлять столь маленькой лодкой, — но дело пошло лучше, чем я ожидал, и я не жалею, что заказал такую и для себя.
Когда в 1880 году пришло половодье, по городу пошёл слух: «Ну вот, один из гребного клуба уже утонул!» Иная премудрость выслушала это с тем удовлетворением, какое может дать лишь сознание, что несчастье было ясно и наверняка предвидено. На деле же мы спасли человеку жизнь. Молодой аптекарь похвастался, что переплывёт вздувшийся Одер. На середине реки силы ему изменили; возможно также, что этому вообще смелому и ловкому гимнасту было незнакомо то состояние, в которое может повергнуть человека близкий вид широкой мчащейся мимо массы воды и которое можно было бы назвать горизонтальным головокружением. На крик о помощи подоспела наша «Вега», как раз возвращавшаяся с тренировки, и доставила его на берег. Позднее, когда наш сорвиголова вновь обрёл прежнее расположение духа, он порадовал меня дерзкой гасконадой: не «Вега», мол, спасла его, а он спас «Вегу».
Уже летом первого года клуб смог показаться у Брига маленькой флотилией из одиннадцати лодок. Особенно весёлое и живое зрелище представляли скорлупки «гренландцев»: все были выкрашены масляной краской в самых разнообразных сочетаниях цветов, и каждый владелец заказал матери или сестре маленький флажок — как подсказала фантазия или книга флагов; не было недостатка и в названии лилипута на носу: «Наяда», «Корсар», «Паландер», «Норденшельд» и другие. В летние каникулы, часть которых я провёл в горах, на Одере становилось довольно тихо, и мне было досадно, что хорошее время проходит без предприятий, а лодки лежат без дела. Поэтому на летние каникулы 1881 года я заблаговременно предложил своим гребцам поход вниз по реке до Штеттина. Больше половины сразу были готовы, но лишь девятеро получили от родителей разрешение участвовать в предприятии, от которого все отговаривали, — главным образом благодаря моим уговорам и потому, что я брал с собой собственного сына. Видели опасность для здоровья и даже для жизни; опасались недостатка выносливости или того, что даже при лучшей воле не хватит сил. Считалось совершенно несомненным, что по крайней мере часть экипажа через несколько дней пути выбьется из сил, что остальным оттого станет только тяжелее, пока и им ничего не останется, кроме как вернуться домой по железной дороге. Но спортивная притягательность путешествия по беспыльной дороге Одера, дальность цели, море и всё, что можно было увидеть и пережить в пути, перевесили самые настойчивые предостережения осторожных. Более того, флегматики, не видевшие в поездке до Штеттина ничего особенного, теперь по-настоящему загорелись: раз люди считают предприятие таким трудным, говорили они, значит, довести его до конца — честь.
